"Как умру, меня в ботинках не прячьте... " – завещал отец

Дедушку Ивана мы застали в старенькой избушке, где он время от времени уединяется. Хоть рядом построено просторное жилище для его сына, но Иван Филиппович часто закрывается именно в том домике, где прошла его молодость. Потускнели стены, какой-то ниже стал потолок, да и дом этот из одной комнатки и сеней, но деду Ивану здесь хорошо. Он напалюе печку – и мастерит или отдыхает.
– Отец и у меня живет, и у сына – говорит его дочка Мария. – А порой как придет сюда, то нельзя вытянуть. Возраст у него почтен, то и переживаем за него. Вот недавно упал, побился, то теперь прихворив. А еще печь напалив так, что чуть ли не угорел. Как за ребенком нужно присматривать.
На столе рядом с кроватью – хлеб. А еще бутылка красного вина.
– Выпиваете? – спрашиваю дедушку.
– Немножко красного вина для здоров’я полезно – говорит Иван Филиппович и при нас выпивает стаканчик.
А в дальнейшем и разговорился. Он хорошо пам’ятае довоенный период. Работала семья на собственном хозяйстве. Имели коней, коров. Отец Ивана Филипповича был хорошим мастером: умел делать телеги, грабли, плел лапти. Одним словом, славился на всю округу. Свои знания передал и сыну. А когда Филипп Давидович умирал (прожил 93 года), то завещал семье обуть его в “постолі”.
– Знаете, как-то не по себе было обувать умершего в такую обувь, потому что уже все в ботинках ходили – вспоминает его внучка Мария Ивановна. – Посоветовались и говорим: “Може, в гроб под голову лапти положить?” А он: “І из того мира вам буду напоминать, что мою просьбу не виконали”. Когда же дедушка умер, как он завещал, обули его в лапти, а ботинки в гроб положили. Не знаю, как восприняли все это односельчане, но один насмехался: “Ну что, похоронили господина Постоловского?” А мы говорим: “Ще тебе к нему далеко... Он хозяином был.”

Чтобы не попасть к списку кулаков и не вызывать гнев власти, в 1948 году сим’я Сегенив вступает в колхоз.
– Я был 32-м колхозником – вспоминает дед Иван. – То была мука, а не жизнь. Боялись, чтобы ребята из леса не пришли и не побили сим’ю. Часто дочери Настя и Мария ночевали в сене на чердаке. А работали как... За день коровами по 40 соток земли выпахивал.
А когда после войны наступили лучшие времена, Иван Филиппович работал строителем. Он возводил колхозные амбары, дерев’яну школу, больницу. Придет кто-то, чтобы мастер Сегень дом построил, идет работать и к единоличнику.
– И в Замшанах, и в Датини мои домики еще стоят, и в Пидриччи Камень-Каширского района – подсчитывает свое наследство дед Иван. – Дочерям и сыну построил дома, сестре. Это я любил делать, по душе мне было. Хоть инструментов особенных тогда не было. Имел станок строгания, геблика, пилу, ножовку, топор, свердлик – это все богатство мастера.
– А телеги также делали?
– О, когда-то то был наилучший транспорт – гужевой. Я телегами обеспечивал всех лесников и лесничих. Притом и колеса делал из дерева, в основном из дуба, только обковывал их железом.
– И сколько такая телега может прослужить?
– Лет из двенадцать.
Когда же Иван Филиппович вышел на заслуженный отдых, то и тогда работы в колхозе не оставлял. Да еще больше хозяйствовал по хозяйству. Еще в 93-летнем возрасте косил так, что никто и из младших его не догонит.
– Сам себе говорю: “Янек, вперед!”, и пусть кто меня поймает – гордо говорит дед. – А теперь уже силы такой не имею. Правда, садик еще и этим летом помалу обкашивал. Веники делал.
Да и за бондарный станок прошлой зимы Иван Филиппович также садился. Потому что без работы не может.

И очень обрадовался, когда к его жилищу пришла Елена Видрич, которая руководит детским фольклорным ансамблем “Мальви” Киевского колледжа имени Сухомлинского.
– Девушка смышленая – говорит Иван Филиппович. – Когда еще ходила в нашу школу, то принимала участие в ансамбле “Золота криниця”. И для этого ансамбля я плел лапти. А затем Лена пошла учиться в Киев, в институт, где ректором Поплавский (кто же его не знает?). То как-то пришла и говорит: “Діду, сплетите лапти, в университет для студенческого ансамбля завезу”. Я сплел 13 пар. Еще дома есть несколько. Приедет, то еще и эти отдам. Рассказал ей, как лапти обувать. Она девушка хорошая, на празднике нашего села даже была в такой форме, как когда-то велимчанци ходили. Увидел – и как в прошлом побывал.
– А из чего наилучшие лапти выходят?
– Из лозы и липы. Сначала нужно заготовить лыко, а затем плести. Когда-то все в них ходили. Обов’язково ногу обматывали лляной тканью, потом размачивали лапти, зашнуровывали их. (И дед исправно продемонстрировал нам, как одевают лапти – авт.). Но я в настоящий момент в них не хожу. Что теперь на селе носят? Галоши.
В Велимчи, кроме Ивана Сегеня, плел лапти Михаил Никончук. Правда, он умер два года тому назад. А вот Иван Филиппович еще и в свои 96 мастерит.
– Целую неделю вот руки болели – молвил. – А как осилю и как еще кому-то пригодится моя работа, то еще потружусь. Потому что кто не делает – тот уже не живет.